Глава 1 — Женщина, которая любит секс — Часть 1 (1)

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события являются вымыслом автора. Все персонажи — совершеннолетние (18 лет и старше).

---

Глава 1 — Начало

Я потратил почти год, чтобы заняться сексом с ней. Конечно, я не новичок в отношениях с женщинами. Но именно её я преследовал так упорно, как никого другого.

Ей 34 года. Зовут Jenny Kim. Невысокая, полноватая, с лицом, которое вряд ли назовёшь красивым. И всё же я вложил в неё столько усилий, потому что она была настоящей девственницей — редкостью в наше время. Женщиной, у которой к такому возрасту даже мастурбации не было. Такой, как будто сошла с экспоната в музее. Именно это и привлекло меня.

Мужчины обычно не любят полных женщин. Я и сам так думаю — и, видимо, не одинок в этом мнении. У меня, кстати, есть ещё две женщины. И при этом я не обладаю выдающимся телосложением, не атлет, не с расправленными плечами. Обычный, даже немного жалкий с виду парень.

Тогда почему женщины ко мне тянутся? Я не понимаю. Только слышу от них слова вроде «донжуан» или «повеса». Иногда думаю: может, я действительно так хорош в постели? Но как они могут это знать, если снаружи ничего не видно? Секс — это не то, что можно увидеть с первого взгляда.

Если только дело не в том, что я умею делать женщину комфортной. Но вернёмся к сути.

Я знал Jenny Kim очень давно, но никогда не воспринимал её как женщину. Только как коллегу. Да, она ничем не выделялась внешне или иначе. За исключением одного — она была девственницей в 34 года.

Вы, наверное, удивитесь: «Как такое возможно?» Но если учесть её внешность, всё становится понятно.

Однажды ночью я почувствовал сильное сексуальное желание. Как раз работал в ночную смену, листал интернет, смотрел порно. И вдруг, взглянув на неё — сидящую впереди, — подумал: «Когда-нибудь она будет трепетать у меня в руках». Желание стало почти нестерпимым.

Но я слишком хладнокровен, чтобы броситься в атаку. Я не собирался жениться на ней. Я просто хотел, чтобы она стала моей партнёршей — ради секса, ради разнообразия в офисной рутине.

Жаркое, душное лето. Наконец я начал действовать. Мы уже привыкли переписываться, шутить. Встретиться за чашкой кофе было легко. Мы купили напитки из автомата и сели рядом. Я незаметно взял её за руку. Сразу почувствовал — она дрожит.

— Почему дрожишь? Лето же, жарко.

— Нет, просто... вы меня напугали, так внезапно взяли за руку.

— Не бойся. Что плохого в том, чтобы держаться за руки?

Удивительно, но она никогда раньше не держалась за руки даже с братьями. Значит, мою руку она почувствовала впервые.

Мы поговорили минут пять. За это время её голос стал спокойнее. Было уже за десять вечера, вокруг — только шум проезжающих машин. Я положил руку ей на плечо. Она снова вздрогнула, съёжилась.

Я сделал вид, что не замечаю, и медленно провёл рукой с плеча к груди. Она тут же схватила мою руку.

— David Sugil, — что вы делаете?

— Что делаю? Просто положил руку.

Не успел я договорить — прильнул к её губам. Услышал тяжёлое, прерывистое дыхание. Она действительно никогда не целовалась. Не знала, как открывать рот, как двигать языком. Её губы просто разошлись, а язык остался неподвижным — она не понимала, что с ним делать.

Мой язык скользил по её рту, исследуя каждый уголок. Сколько это длилось — не знаю. Потом её язык осторожно коснулся моего. Она сама испугалась от этого прикосновения. Я приоткрыл глаза — её глаза были плотно закрыты, дыхание тяжёлое, губы дрожат.

От одного поцелуя она уже таяла. Говорят, женщины падают от моего поцелуя — и действительно, за минуту она растаяла полностью. Продолжая целовать, я стал расстёгивать её одежду, направляя руку к груди.

Ощущение — крупная грудь. Она попыталась оттолкнуть мою руку, но не смогла. Я крепко обнимал её одной рукой, целуя — у неё просто не было возможности освободиться. Вскоре мои пальцы скользнули под лифчик, коснулись соска.

— Ух!

Я не сдержал восхищения. Соски были крупные, будто у женщины, родившей ребёнка. Твёрдые, стоящие торчком. А вот грудь — сильно обвисшая.

Но я не из тех, кто откажется из-за этого. На самом деле, сколько мужчин знают: хоть твёрдая грудь и красивее на вид, но для ласк, для того чтобы по-настоящему наслаждаться, лучше обвисшая?

Я вдруг прервал поцелуй и резко задрал её одежду. Она вскрикнула, пыталась остановить меня, но было поздно — обвисшая грудь уже открылась передо мной.

— Ой, нет! Не надо! Мне стыдно!

— Как же я буду тебя ласкать, если не посмотрю?

— Нет! Моя грудь такая обвисшая...

— Ничего. Обвисшая грудь — это даже возбуждает больше.

—...

Я начал ласкать её грудь. Конечно, вряд ли найдётся мужчина, которому доставляет истинное наслаждение ласкать обвисшую плоть. Но меня сейчас волновало не моё удовольствие. Я думал о будущем — о том, какое наслаждение она испытает позже. Я должен был превратить её в женщину, которая будет отдаваться мне в любой момент, когда я захочу. Эта грудь — лишь фон для будущего сексуального подчинения.

Я слегка кусал грудь, то отпуская, то снова прикусывая. Каждый раз она вскрикивала от боли. Потом стал кусать соски, потом снова — грудь, чередуя укусы с нежными движениями языка. Наконец, на фоне её тяжёлого дыхания, раздался тихий, прерывистый стон:

— А-а-а-а!

Продолжая ласкать грудь, я незаметно взял её руку и направил к своему члену. Сначала она напряглась, но потом, похоже, охватило любопытство — она начала осторожно гладить его. А он уже был твёрдым, как камень. Я прижал её руку к себе и стал медленно водить ладонью по животу, рисуя круги. Женщина без опыта не знает, что такое наслаждение, что такое оргазм. Нужно было пробудить это — иначе я не получу от неё настоящего секса.

Чувствовал, как её живот становится тёплым. Это был знак. Значит, внизу уже течёт. Левой рукой я скользнул к её бедру, коснулся паха поверх одежды — ткань была влажной. Значит, влагалище уже выделяет смазку, пропитавшую трусики.

Я снова перевёл руку к груди, ещё немного погладил соски, завершая первую сессию. Дальше я не пошёл. Она, кажется, вздохнула с облегчением, но при этом не могла убрать руку с моего члена.

— Хватит. На сегодня всё.

— Да, мне... повезло.

Но по её лицу было видно — она не чувствует облегчения. Наоборот, в глазах — странное, тягучее ощущение, будто что-то потянуло изнутри. Это был её первый поцелуй.