Глава 3 — Измена. 1 (3)

Глава 1 — Тень в темноте

Хм...

С коротким стоном её подбородок откинулся назад.

Её тело, каждый волосок которого будто напрягся, слегка извивалось, словно шептало мне о своих ощущениях.

Медленно, по долине между двумя пышными грудями, мои губы начали путешествие к восторженным, ослепительным вершинам наслаждения.

Одной рукой я круговыми движениями ласкал её грудь, а губы скользили вниз, проникая в глубокую впадину пупка, в то время как другая рука, скользнув по упругому бедру, рассеивала плоть ягодиц.

Её извивающееся тело, словно жаждущее чего-то невысказанного, дрожало мелкой дрожью, а мягко округлённый живот ходил ходуном.

Дыхание становится всё грубее, тело будто пылает изнутри, разгораясь с каждой секундой.

Неужели она не в силах сдержать эти чувства? Её бёдра сжимаются и расслабляются, она глубоко вздыхает.

Мои губы продолжают бесконечное странствие — минуют пупок и медленно спускаются всё ниже.

Напрягаются её бёдра… Я прохожу мимо слегка разведённых ног, и, слегка прикусывая зубами её колено, заставляю всё её тело судорожно вздрогнуть — точно живая рыба, бьющаяся в воздухе.

— А… там… там… чёрт…

Каждый раз, когда я мягко, а то и с силой прикусываю её колени, её тело извивается, будто стремясь сжечь всё внутри, и, когда я прикусываю пальцы её ног, её тело бросает из стороны в сторону.

Кончиками пальцев я медленно, будто карабкаясь по склону горы, следую по линии её ног.

Мимо икр, коленей, бёдер — и мой путь к мягкому, кудрявому лону не знает преград. Её стоны, перемешанные с вздохами, рождают бесконечное эхо в тёмной комнате.

Я ощущаю влагу — её источник уже переполнен, и струйки текут наружу. Я, будто желая собрать всю эту влагу себе в рот, погружаюсь в её глубины.

— Не надо… ха…

Я упорно исследую её тело.

Будто стремясь превратить её в горстку пепла, что больше нечем сжечь, я безостановочно копаю, копаю в её источнике.

Её извивания… короткие, сдерживаемые стоны…

— Прошу тебя… сделай это сейчас.

Её руки хватают мою голову и тянут меня вверх.

Мои губы, будто не желая расставаться с её телом, оставляют длинный, влажный след, пока я снова поднимаюсь по этой горе по имени «она».

Её тело реагирует — покачивается, словно волны, и я, оказавшись между её ног, медленно опускаю свой возбуждённый член в самое сокровенное место.

Открывается ли она, чтобы заточить меня? Её лоно медленно раскрывается, но мой член, направляясь в бездонную глубину, ещё колеблется, медлит перед тем, как доверить себя этому колыхающемуся водному пространству.

— Войди в меня…

Зажмурив глаза, она обнимает меня за плечи и шепчет мне в ухо горячим дыханием:

— Больше не могу терпеть… сейчас…

Видимо, это была тьма. Именно эта зловещая тьма, кажется, придала ей смелости.

Внезапно её таз резко поднимается вверх, и мой, уже опьянённый тёплой влагой, член не успевает ничего осознать — он целиком погружается в её озеро.

Она принимает меня, крепко обнимая всё моё тело, будто так было всегда, без единого зазора.

Горячее тепло, её руки, стискивающие меня…

Наши тела, неподвижные, боятся потерять это напряжённое ощущение и не решаются двигаться.

Её язык проникает в мои губы…

Как ребёнок, который бережёт вкусную конфету, я медленно, очень медленно сосу её язык.

Её тело начинает расслабляться, слегка подрагивая, и я тоже начинаю осторожно, с наслаждением исследовать её лоно.

Глубже… ещё глубже… мой мужской орган погружается в её источник, словно пытаясь измерить его пределы, одновременно сосая её мягкий язык.

— Хм…

Медленно выхожу из неё, затем снова погружаюсь.

— А…

Её возбуждённые стоны парализуют мою рассудочность. Когда её сладкий язык танцует во мне, я больше не могу сдерживаться и ускоряю движения бёдер.

Когда я поднимаюсь, её тело опускается, когда я опускаюсь — её тело снова поднимается ко мне.

Дыхание становится тяжёлым, будто мы поднимаемся по крутому склону.

Поезд входит в длинный, тёмный тоннель.

Даже в бесконечной тьме, зная свой путь, поезд не снижает скорости и мчится вперёд.

Горящая гора…

Поезд в темноте, мчащийся без остановки по рельсам…

Капля пота с моего лба падает на её лицо. Из её чуть приоткрытых губ вместе со стонами вырывается сладковатый, влажный аромат.

Её извивающееся тело требует продолжения, и поезд, всё быстрее выбирающийся из тоннеля, мчится вперёд, издавая тяжёлое дыхание.

— Ух…

Вырвавшись из глубокой тьмы, поезд внезапно ослеплён ярким светом и теряет равновесие от головокружения.

Я напрягаю всё тело и крепко прижимаю её к себе.

Её ноги обвивают мои, её руки, обхватившие меня за спину, сжимаются сильнее.

Я чувствую на своём ухе её горячее, опьянённое дыхание.

Поглаживая растрёпанные волосы, я целую её лицо, покрытое алыми пятнами страсти.

Целую её влажный лоб, горячие щёки — и тогда её подбородок поднимается, ищет мои губы.

Глубокий поцелуй…

Я включаю тусклый свет, чтобы развеять тьму.

После бурного времени она смотрит на меня с тревожным выражением лица и спрашивает:

— Я кажусь тебе жалкой?

— Почему?

— Ну… я сплю с человеком, которого только что встретила.

— Давай не будем так говорить. Если уж быть честным, я в такой же ситуации, как и ты.

— Мне было хорошо.

— Мне тоже. Твоё тело такое тёплое, такое уютное…

— Уже давно… с тех пор как у нас с мужем всё испортилось, я не была с мужчиной.

— Значит, отношения действительно настолько плохи?

— Да…

— Ты ненавидишь мужа и хочешь отомстить ему?

—…

— Это вполне возможно.

— Нет… просто я очень сильно чувствовала одиночество. Ужасно…

— Понимаю… знаю, что это банальные слова, но если я хоть немного стал для тебя утешением — буду рад.

—…

Я смотрю ей в глаза и нежно беру её за руку.

Отвожу пряди волос, прилипшие к влажному лицу, и легко целую её в губы.

Её тепло, ещё не остывшее, ощущается на моих губах.

Легко провожу языком по её губам — и вот её язык навстречу мне.

Когда я аккуратно, пальцами, слегка массирую её набухшие соски, она снова выдыхает горячее дыхание.

— А… там… там…

— Приятно, когда трогаю грудь?

— Да…

— Но, наверное, уже трудно будет…

Я говорю это, чувствуя, как мой измотанный член потерял силу. Она говорит, что всё в порядке, просит просто прикоснуться.

В тусклом свете ночника её лицо выглядит особенно соблазнительно — слегка нахмуренные черты.

Мои губы мягко касаются её век, проходят по кончику носа, губам и направляются к уху.

Её тело извивается, её дыхание горячее. Я тоже вдуваю горячее дыхание в самую глубину её уха.

Она, не в силах сдержаться, поворачивает голову в сторону и издаёт возбуждённый стон.

На тыльную сторону моей руки, лежащей на груди, кладётся её рука. И почти сразу же она толкает мою руку вниз.

Под простынёй её липкое тело снова разгорается, словно вспыхнувший огонь.

Она сама направляет мою руку к своим кудрявым холмам, к месту, полному влаги.

Когда я достигаю её влажного озера, её средний палец с силой надавливает на мой.

Я нежно прикусываю её сосок и осторожно ввожу средний палец в самую глубину её лона.

— Х… ух…

Её грудь высоко вздымается, словно в предсмертном стоне.

— А… хорошо… глубже… ещё глубже… не осуждай меня… не говори, что я плохая женщина…

Видимо, в глубине души у неё ещё борются моральные принципы, которые она не может до конца отбросить.

— Нет, я не осуждаю. Ни в коем случае…

Её рука скользит по изгибам моего живота вниз.

Её влажная, потная ладонь сжимает мой бессильный член и начинает придавать ему форму.

— Ух…

Её рука, словно вдыхая новую жизнь, приносит новые ощущения.

Моя рука уже покрыта её влагой, и, не в силах сдержать сильную жажду, я прижимаю губы к её глубокому озеру.

Я пью и пью — но источник не иссякает. Я продолжаю пить, пить, копать.

Прижимая двумя руками её подпрыгивающие бёдра, я пью её.

Её сладкий источник безостановочно переполняется, и её напряжённые бёдра крепко обвивают мою спину.

— Иди… я… а… иди…

Её стоны, обрывистые, но непрерывные, подстёгивают меня ещё сильнее.

Прошло два сезона. В начале зимы, когда холодный ветер пронизывал кожу, она шла рядом со мной с каким-то мрачным выражением лица.

— У тебя какие-то проблемы?

— Нет.

— Лицо у тебя очень мрачное. Похоже, что-то тебя тревожит…

— Давай поговорим о чём-нибудь другом.

— Хорошо.

Мне стало жаль её мрачное лицо.

Мы медленно шли по пустынному песчаному берегу, где дул прохладный морской ветер. Я взял её за руку и засунул в карман своей куртки.

Её руки, замёрзшие от холода, постепенно согревались в моей ладони.

Она молча шагала, глядя на мягкий песок под ногами.

— Ветер холодный.

— Да, довольно прохладно.

— Пойдём внутрь.

Она посмотрела мне в глаза и крепко сжала руку, запутавшуюся в кармане.

Её тело было необычайно горячим, а её язык двигался безумно, страстно — будто постоянно чего-то жаждал.

После очередного бурного времени она лежала у меня на груди, печально глядя на меня.

Так, будто хочет запомнить моё лицо в своих глазах…

— Что-то случилось, правда?

—…

— Кажется, ты хочешь что-то сказать. Говори.

— Нет, не хочу. Сейчас я слишком счастлива.

Чувствуя, как её голос затихает, я ощутил странную пустоту, наполняющую моё сердце.

— Вот как… Так вот в чём дело!

—…

Я произнёс это, словно монолог, и она ответила молчанием, глядя на меня глазами.

Стараясь собрать своё растрёпанное сердце, словно смятые простыни на постели, я закурил сигарету.

— Постарайся меньше курить. Это вредно для здоровья…

— Да, надо бросать.

— Сокращай сигареты и работай, думая о своём теле. Я знаю, что бывает тяжело, но нужно заботиться о здоровье.

Потушив сигарету в пепельнице, я взял её лицо двумя руками и нежно притянул к себе.

Игра переплетающихся языков началась снова, и её горячее дыхание снова опустилось на моё ухо.

Я старательно исследовал, запоминал — её губы, грудь, глубокое, промокшее озеро.

Её тело, раскалённое докрасна, не могло больше терпеть и, с долгим, глубоким стоном, достигло пика.

Я думал, что подарю ей страсть, которую больше никогда не смогу повторить, и мои руки и губы продолжали путешествие по изгибам её женского тела.

После сегодняшнего дня этого влажного, раскалённого озера больше не будет.

Это сладкое, тёплое дыхание у моего уха после окончания этого времени останется лишь в памяти.

На вечерней улице, где солнце уже село, а ветер стал ещё холоднее, мы стояли лицом к лицу, не зная, что сказать, как попрощаться.

Её рука, крепко сжатая в моих ладонях, по-прежнему передавала тепло, и слегка подрагивала — будто говоря: «Это последнее. Больше мы не сможем разделить это чувство».

Я посадил её в такси и сел в свою машину, снова и снова представляя её спину.

Прошла неделя. Будничная жизнь текла спокойно, будто ничего и не случилось. Когда солнце, ненадолго показавшееся из-за облаков, снова скрылось, мне позвонила она — и сказала «прощай».

Сказала, что попробует снова всё исправить.

Благодарила за то, что я так заботился о ней всё это время.

Беспокоилась о моём здоровье, переживала, не обиделся ли я — и я сказал, что всё в порядке, что мне ничего не нужно, что я совершенно спокоен.